Неточные совпадения
Тогда все тому подивилися, свита до земли преклонилася. Честной купец дал свое благословение дочери меньшой, любимой и молодому принцу-королевичу. И проздравили жениха с невестою сестры старшие завистные и все слуги верные, бояре великие и кавалеры ратные, и нимало не медля принялись веселым пирком да за свадебку, и стали жить да поживать,
добра наживать. Я сама там была, пиво-мед пила, по усам текло, да в рот не попало.
Много ли, мало ли времени она лежала без памяти — не ведаю; только, очнувшись, видит она себя во палате высокой беломраморной, сидит она на золотом престоле со каменьями драгоценными, и обнимает ее
принц молодой, красавец писаный, на голове со короною царскою, в одежде златокованной, перед ним стоит отец с сестрами, а кругом на коленях стоит свита великая, все одеты в парчах золотых, серебряных; и возговорит к ней молодой
принц, красавец писаный, на голове со короною царскою: «Полюбила ты меня, красавица ненаглядная, в образе чудища безобразного, за мою
добрую душу и любовь к тебе; полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей невестою желанною.
Отец и мать любовались отношением девочки к брату, хвалили при нем ее
доброе сердце, и незаметно она стала признанной наперсницей горбуна — учила его пользоваться игрушками, помогала готовить уроки, читала ему истории о
принцах и феях.
Любочке казалось, что должен был встретиться на ее пути какой-нибудь
добрый человек, прекрасный, как сказочный
принц, богатый и непременно «благородный», который возьмет ее за себя замуж, увезет Любочку из этого скучного приюта, и будут они жить да поживать в счастье, довольстве и холе.
Об этом воображаемом,
добром и прекрасном
принце Любочка и на картах гадала, и на святках ради него в зеркало смотрела в полночь, и под двери церковные бегала слушать, не раздадутся ли там венчальные напевы «Исайя ликуй».
— Нет, — сказал он, — королем мне не быть. Я останусь солдатом, чтобы отдать всю мою жизнь на служение королевичу Дуль-Дулю. Как служил его отцу, так стану и ему служить. Воспитаю, как умею,
принца, научу его быть таким же смелым, умным и
добрым, каким был покойный король…
Того гляди, какой-нибудь
принц — искатель приключений, вроде инфанта Португальского,
принца де Конти,
принцев Гессен-Гомбургских или, наконец, графа Маврикия Саксонского, приглянется императрице и, чего
доброго, наденет «и венец, и бармы Мономаха».